Биндюжник, водовоз и еще три исчезнувшие профессии

3 месяца назад

Одной из главных проблем Одессы долгие годы был недостаток пресной воды, о котором писал еще Пушкин в «Путешествии Онегина».

Маяк, 23.01.2019

Если бы из Одессы середины XIX века разом исчезли все представители этих профессий, город погрузился бы в хаос. Хорошая идея для сериала, кстати. Но мы решили пойти другим путем и рассказать о профессиях, которые когда-то были так важны, а сейчас или исчезли, или трансформировались до неузнаваемости.

Водовоз

Одной из главных проблем Одессы долгие годы был недостаток пресной воды, о котором писал еще Пушкин в «Путешествии Онегина»:

Однако в сей Одессе влажной

Еще есть недостаток важный;

Чего б вы думали? – воды.

Потребны тяжкие труды…

Спасали город водовозы, возившие бочки воды с Малого и Большого Фонтанов и из Водяной балки, нынешней Балковской. Профессия была востребованной и весьма доходной, ведь вода была не дешевой — ее продавали по копейке или две за ведро. В 1831 году газета «Одесский вестник» опубликовала общий учет воды, поступающей в город: Большой Фонтан давал около 840 бочек, Рашковский Фонтан — 602 бочки, а два ключа Среднего Фонтана – 659 бочек. В одной бочке — 30 ведер.

«А тем временем несчастье шлялось под окнами, как нищий на заре. Несчастье с шумом ворвалось в контору. И хотя на этот раз оно приняло образ еврея Савки Буциса, но оно было пьяно, как водовоз».

ИСААК БАБЕЛЬ. ОДЕССКИЕ РАССКАЗЫ

Имелись у профессии и свои недостатки — за пределами города грузные телеги вязли в земле после любого, даже самого мелкого, дождя. И выехать в предместья во времена порто-франко было все равно что перейти границу государства, поэтому тысячи водовозов с пустыми бочками вечером скапливались возле Тираспольской заставы, проходя таможенный досмотр.

В середине XIX века было несколько попыток построить в Одессе водопровод, одну из них предпринял таганрогский купец Тимофей Ковалевский. Его водопровод, построенный в 1853 году, доставлял воду с Большого Фонтана в металлический бак на пересечении Старопортофранковской и Большой Арнаутской улиц. Отсюда ее тоже брали водовозы и развозили по городу. И даже после того, как в 1873 году был торжественно открыт первый фонтан, к которому была подведена днестровская вода, профессия водовоза не теряла актуальности, ведь на многие улицы воду еще долгое время приходилось доставлять старым проверенным способом — бочками. 

Трубочист

В доме №86 (по прежней нумерации – №82) на улице Новосельского находилась Городская ремесленная управа. Ремесленные цеха были преимущественно немецкие, здесь мастера получали свидетельства на право работы, набирали подмастерьев и учеников, здесь же устраивались ремесленные школы. Здесь же находился цех трубочистов.

Одесские трубочисты формировали особые артели, которые брали то или иное домовладение на постоянное или разовое обслуживание. Еще в начале XIX века каждая пожарная часть Одессы имела в штате присяжного трубочиста, в обязанности которого входило следить «за чисткой обывательских труб и о случае неисправности их доносить брандмейстеру». Все расходы на содержание брандмейстера, трубочиста, лошадей, водолейных труб и инструментов покрывались за счет ратгауза (городского правления, заведовавшего городскими доходами и судебными делами).

Краевед Олег Губарь в статье о том, как был устроен одесский доходный дом, пишет: «Разумеется, трубочисты обязаны были иметь соответствующие документы и контролироваться дворниками. Однако довольно часто под видом трубочистов в дома проникали жулики, выносившие на себе белье, развешенное для просушки на чердаках, а то и более ценные вещи. Так, в «Одесском вестнике» за 1867 год я обнаружил сообщение о краже «трубочистами» мокрого белья на сумму в 350 рублей! Для сравнения: 20 пудов отборного кофе в те годы стоили 300 рублей, ведро пива — от 1 рубля 40 копеек до 1 рубля 50 копеек, а скрипка Николо Амати — 500 рублей.

В той же газете от 3 октября 1870 года сообщается о настоящем трубочисте, который с голодухи стащил прямо из кастрюли, в которой варился суп, лучший кусок говядины".

Извозчик

Представители этой профессии чаще всего попадали в газетные новости: то высшие чины администрации прокатятся в экипаже и заметят, что извозчики «появляются на улицах в неряшливом виде с ветхими и негодными дрожками и упряжью» и полиция заберет у них номера, без которых они не имеют права заниматься извозным промыслом. То наоборот, в газете отметят, что лошади одесских извозчиков в жаркие дни появляются на улицах в соломенных шляпах, поля которых кокетливо загнуты, а на некоторых — букетики живых цветов или бантики.

"Впрочем, кокетство в данном случае обнаруживают не столько, разумеется, лошади, сколько извозчики. Шляпы же носятся годами, переходя часто от одной лошади к другой. Экономно. Вот-бы кое-кому поучиться у лошадей!"

Или кто-то напишет в газету гневное письмо о том, что «существующая у нас извозчичья такса почему-то теряет свою силу после 11—12 часов ночи. Особенно ее игнорируют извозчики, стоящие около Куликова Поля. Ни один из них не тронется с места, не спросив предварительно цену, в полтора-два раза превосходящую полагающуюся по таксе».

А в июне 1914 года «Одесские новости» выпустили заметку под заголовком «Извозчики-спортсмены»: «Извозчики Болотин и Серегин, будучи в состоянии невменяемости, устроили между собой оригинальное состязание.

— Чья лошадь перегонит?

Дрожки бешено мчались по мостовым, прохожие в страхе разбегались по сторонам.

Состязание окончилось очень печально для обоих участников — их задержали и направили в участок.

Серегину все же захотелось показать удаль своей лошади — он снова помчался. Последняя попытка окончилась для Серегина печальнее первой — дрожки опрокинулись, Серегин упал и лишился сознания.

За неосторожную езду мировой судья приговорил спортсменов к штрафу в 5 р. каждого».

Представители профессии попадали не только в газеты, но и в кино. Один из самых ранних фильмов, где можно наблюдать виды Одессы — это «Ночной извозчик» 1928 года. Драматический фильм, действие которого происходит в конце Гражданской войны, заканчивается «автокатастрофой» пролетки на Потемкинской лестнице.

Извозчики были наемными рабочими в подчинении содержателя биржи, которому они сдавали всю выручку в обмен на ежемесячное жалование. При этом за здоровье и прокорм лошади отвечал сам извозчик. Прежде, чем выехать на улицу, экипаж должен был быть зарегистрирован в городской управе, необходимо было предоставить три справки: от врача-ветеринара о состоянии лошадей, из полицейского участка наемных работников и от биржевого старосты. После уплаты годового налога содержателем биржи извозчикам выдавались удостоверения и номера на экипажи.

Путеводитель по Одессе 1904 года писал, что наиболее распространенный тип одесского извозчика — однотонная пролетка без крыши, ее можно найти на всех улицах в любое время. Пролетки с крышей следует искать на углу Екатерининской и Ланжероновской, фаэтоны на резиновых шинах и «рысаки» — на углу Екатерининской и Дерибасовской, а кареты и ландо — на Соборной площади. 

Фонарщик

Самое первое уличное освещение появилось в Одессе еще в 1811 году, когда по распоряжению герцога Ришелье в центре города было установлено 200 фонарей на сале, налитом в плошки.

В 1818 году их количество удвоилось, и они горели до двух часов ночи, после этого времени фонарщики огонь тушили, а в лунные ночи не зажигали фонари вообще. В 1824 году сало в фонарях заменили на конопляное масло. Такие фонари светили тускло, и горожане обычно шутили, что фонарщики присваивают масло себе на кашу.

В Одессе первый газовый фонарик зажегся 1 ноября 1850 года. Всего их установили 24 штуки —  в начале Ришельевской и Пушкинской, на Приморском бульваре, на пересечениях Екатерининской с Ланжероновской и Дерибасовской. Ранние газовые фонари не могли светить без фонарщика — городского служащего, зажигающего фонари и следившего за их исправностью. На той же «ремесленной» улице Новосельского, в доме №64б, даже размещалась артель фонарщиков газового освещения города.

А время зажигания газовых фонарей устанавливала Обсерватория, специалисты которой решали не только сложные научные задачи, но и практические городские.

Биндюжник

Слово «биндюжник» вошло в одесскую речь из украинского, идиш и немецкого одновременно, и торжественно заняло свое почетное место в числе самых употребляемых одесских слов. Причем не обязательно в прямом смысле: Пить как кто? Ругаться как кто?

"Каждое слово произносилось с величайшим отвращением, как бы между двух плевков через плечо. Так говорили уличные мальчишки, заимствующие манеры у биндюжников, матросов и тех великовозрастных бездельников, которыми кипел одесский порт".

ВАЛЕНТИН КАТАЕВ "ВСТРЕЧА".

Биндюжники перевозили основную массу грузов из порта и в порт обратно, и без них промышленность Одессы в XIX и начала XX века просто встала бы, а город запрудили бы бесчисленные телеги с зерном. Ведь порт в то время был не только самым важным торговым объектом города, но и одним из самых важных в империи.

Поэтому биндюжники, своеобразно монополизировав бизнес грузоперевозок — из всех грузовых повозок въезд в город был разрешен только платформам биндюжников,— запрашивали за свои услуги довольно дорого. В литературе до сих пор можно встретить легенды о биндюжниках, которые ездили в трех экипажах – в одном сам, в другом шляпа, в третьем пальто. Или о серебряной биндюге на золотых колесах, которую биндюжники презентовали своему главе в качестве трона.

У биндюжников была своя синагога, которую упоминает Леонид Утесов в книге «Спасибо, сердце!»:

«Какая это была свадьба! Начну с того, что у меня было всего пять рублей. Я взял свою незаконную жену под руку, и мы… отправились в синагогу…

Требовалось золотое кольцо. Хорошо еще, что по еврейским обычаям нужно только одно. Кольцо у меня было. Медное. Позолоченное. Но нужны еще десять свидетелей. А где их взять? Никто из родственников и знакомых ничего не должен был знать.

Меня выручил синагогальный служка. В последний момент он выскочил на улицу, где обычно кучками стояли биндюжники — это была их синагога, — и крикнул: «Евреи, нужен минен (обрядовое число свидетелей на свадьбе. — Маяк)! По 20 копеек на брата». Они вошли в синагогу, огромные, бородатые, широкоплечие гиганты. Они были серьезны и величественны. От них пахло дегтем и водкой».